↑вверх
Вера Север


картинка

Поэма о Земле




Возможно, людям по-другому
Сегодня видится рассвет,
И поклонение Толстому
Однажды выдумал поэт.

Но сотни лет до нашей эры
Аборигенам – племенам
Жить приходилось в атмосфере
Достатка солнечного дня.

И было в том, времен тех давних:
И свет искрящихся лучей,
И разнотравья запах пряный
Благоухающих ночей.

Звенели рощи, птицы пели,
Трава, как девица, цвела
И желтизною не бледнела
От взмаха сильного крыла.

И, как давно уже известно;
Природы хрупкая душа
Была прекрасна, как невеста,
И, как родник, весной свежа.

Никто не знает что случилось
В Крыму в те давние года,
Но соль в озера просочилась,
И приключилася беда.

Ушли в глубь Крыма люди с горя.
Равнина степью вширь легла,
И, обтекаемая морем,
Тяжелый крест судьбы несла.

        I

На севере Крыма, где ветер гуляет,
И память земли в ковылях не скучает,
История жизни, под солнцем звеня,
Корнями вошла в крымский срез бытия.

Музейная редкость: и боль и отрада …
На стендах, в объеме, развитие края.
Вкрапление чуждых идей, пеленой
Стоит перед миром широкой спиной.

Любая неточность  слепа и тревожна.
Земле примириться с ошибкою сложно,
И каждое слово из давних времен
Звучит в крике птиц, как пронзительный стон.

Нет разницы, сколько трудились эпохи,
Как, быстро шагая, терялись дороги.
Степная равнина всегда хороша,
Пока в ее теле ромашки душа.

Пульсирует время. Меняются формы.
На новом этапе, как данность, реформы.
И носится ветром волна перемен,
Не раз, натыкаясь на старый плетень.

И помнит земля до мельчайших деталей:
Как жили, трудились и как умирали
Народы свой дух, закаляя в борьбе,
На полной загадок таврийской земле.

Войдя в современность, седые курганы
На теле земли, как глубокие шрамы,
Из жизни эпох, когда сам человек
Вносил свою лепту в живущий с ним век.

И было земле от чего удивляться
На живость племен, скотоводством заняться,
И с символом веры «большого быка»
Без пробы на смелость брать жизнь за «рога».

Но, словно волна о волну спотыкаясь,
Набеги, как бедствие вольного края,
Земле не давали спокойно вздохнуть,
По-своему глядя на собственный путь.

Пришли киммерийцы. И скрежет железа,
Как редкое диво в ту пору прогресса,
Пугало огромное сердце земли
Слепым ожиданием битв и войны.

В поэмах Гомера … со слов Геродота...
В глубинах земли много крови и пота
Народов, живущих в обхвате тех лет,
Когда мир людей умещался в седле.

И все же по воле небес мир менялся.
Ушли киммерийцы …, но дух их остался …
И скифы, меняя уклад жизни той,
Шли с диким упрямством к «орде золотой».

Строй первых племен пришел в полный упадок.
Другой стала жизнь, изменился порядок,
И то, что казалось далекой мечтой,
Сверкало на небе полночной звездой.

Старейшины знали, о чем говорили.
Цари на себе печать власти носили.
Сырцовый кирпич изменил бытиё.
Быльем поросло, что давно отцвело.

Пшеница в полях на ветру колосилась.
Кефаль в морских водах русалкой резвилась.
И соледобыча из местных озер
К себе привлекала восторженный взор.

От греков пришла из-за моря античность.
И скиф, осознав в себе новую личность,
Учился по-новому жить. Песнь стара:
Кто духом силен – тому все козыря.

Но, как ни старались в то время народы,
(Они кочевали, ходили в походы
В надежде открытия новых земель)
Вся жизнь их была круговерть-карусель.

Боспор, Херсонес, полудикие готы...
Сарматы, как покер из общей колоды,
Когда вместо взятки лежит на столе
Желание: дом свой найти на земле.

Понятное дело – пульсирует время.
Ростком из земли поднимается семя,
И мир, наступая пятой на черту,
Стремится постичь над собой высоту …

Аланы – кочевники с даты рожденья –
Прижились (редчайшее было явленье)
И волею судеб теперь осетин
По крови и духу с аланом един.

Степь знает историю разных народов,
Отсчет начиная от племени рода
Когда-то живущих на крымской земле,
Свой дух закаляя в добре и во зле.

Земле было больно тревожно и страшно
В ту пору, когда шел раздел и отважно
За целостность рода в кровавом бою
Стоял храбрый конь у земли на краю.

Нашествие гуннов вне правил и чести,
Незнающих норм поведения бестий,
Несло бесконечность глухой пустоты,
Упавшей на землю холодной звезды.

Хазары, болгары … Не стало секретом,
Что их потеснили мадьяры … Известно,
Что после мадьяр печенеги, как рой,
По Крыму прошли … каждый мертвый – герой.

Движенье народов, как смена формаций,
В себе не содержит пустых деклараций.
В основе всей жизни стоят жернова
Традиций, амбиций в борьбе за права.

Пласт жизни истории крымского ханства
Стереть невозможно, как след оборванца.
Культурой обласкан, легендой взрыхлен –
Он, будто жемчужина давних времен.

И ханский дворец под чадрою фонтана,
Как вечно живущая в мраморе рана,
Несет сквозь века скорбь и боль матерей,
Попавших в гарем роксалан – дочерей.

Казалось бы – ветер гуляет на воле,
И тянутся дикие травы к свободе,
На крымской земле, как бушующий шторм,
Морщинистый след тех далеких времен.

Солхат (Старый Крым), Перекоп под ордою
Со сложной, по сути, пастушьей судьбою …
И светом манящий вдали материк
Под чайки морской несмолкающий крик.

        II

Заросший бурьяном, седой перешеек
В минуты затишья немного жалеет
О времени юности бурной своей
Под знаком сухих черноморских степей.

У ветра спроси – он в ответ лишь хохочет,
Как месяц – любовник в объятиях ночи,
Когда среди звезд, собираясь ко сну,
Ни раз вспоминает о ночи в Крыму.

На страже эпох стоит вал Перекопский.
И пусть постаревший, не очень высокий –
Он – верный товарищ открытому рву,
Теперь охраняет небес синеву.

И, как тут забудешь картинки из жизни,
Когда ты к «народным героям» причислен,
И в памяти живы суровые дни –
Фрагменты прошедшей когда-то войны.

Герой – перешеек в траве по колено
У «Крымских ворот» несет службу бессменно,
Как будто в руках держит славу земли,
Где пахнет полынью, растут ковыли.

Тут молча тянулись шеренгой обозы.
На травах лежали соленые слезы.
И острая сабля из ножен татар
Плененных людей превращала в товар.

И, как не смотри, после трудных походов
(Дорога на Крым не всегда была медом)
Отважному воину штурм Ор-Капу
Давался не просто отвагой в бою.

И все, что сегодня увенчано славой,
Отнюдь, не пустая мужская забава,
А доблесть открытых солдатских сердец,
Что шли зачастую на верную смерть.

С оружием жили, с оружием спали,
С оружием, в схватке с врагом, побеждали.
И как бы всем жизнь не была дорога,
На карте времен это длилось века.


Набеги, захваты, походы и битвы
Косили траву перекопскую бритвой,
И каждая пядь черноморской степи
Купалась в горячей солдатской крови.

Династия ханов за власть воевала,
И кровью солдатской, как будто, питалась,
Но в вихре событий исчезла совсем
В пространстве прошедших в Крыму перемен.

И как бы не храбр был казак Дорошенко
(Меж жизнью и смертью одно лишь мгновенье)
В борьбе за идею отдал свою жизнь
И видел глубокий и верный в том смысл.

Бывал на земле перекопской Хмельницкий.
Казацкие лодки… Казацкие лица…
Все было в истории крымской степи
В эпоху раздела полынной земли.

А дальше – все глубже, а дальше – все шире …
Степной ветерок шепчет травам о мире.
И верит всем сердцем в мечту Перекоп,
Со лба вытирая усердия пот.

С приходом Руси Перекоп стол уездным
И в жизни безбедной довольно известным,
Куда из чужой стороны чумаки
Чумацким шли шляхом всему вопреки.

Ни сильное солнце безводного края,
Ни дикость степи от набегов Мамая –
Ни что не могло сломить дух чумака
В желании видеть мечты берега.

Армянский Базар год от года менялся,
И где-то, возможно, все время пытался
Затмить Перекоп, но судьба такова –
На города два лишь одна голова.

Среди поселенцев народ самый разный,
Но духом силен и опять же отважен …
А это всегда об одном говорит:
Один заболел, у всех тоже болит.

Нет разницы кто: армянин иль татарин …
По статусу: шут, землепашец иль барин …
Всегда на земле побеждает добро,
Где каждое слово на вес-серебро.

Пульсирует время, меняются формы.
И, кажется, свет от Российской короны
Ложится на степь и плывёт в облака
Сиянием солнца уже на века.

Потемкин, Суворов … еще Шереметьев
В историю Крыма вошли ярким светом.
И след пребывания их на земле
Сегодня отчасти в двуглавом орле.

Что было-то было… Пришло христианство.
Не вдруг появилось дворянство, мещанство.
Армянский Базар – в трех верстах Перекоп –
Стал городом жизни и новых свобод.

В нем всячиной всякой тогда торговали.
На ярмарках разные люди бывали.
И в брызгах веселья плыла карусель,
Меняя лицо присивашских земель.

О ярмарках этих легенды ходили.
Дивились торговцы мазуровской силе.
«Не дед, а легенда» - им вторила степь,
И это ценилось не меньше, чем хлеб.

Смысл жизни менялся. Но снова и снова
Не всем выпадала на счастье подкова,
И Турции дальней манил горизонт
Татар, как волнующий сказочный сон.

И кто уходил … на их место другие
Опять возвращались в землянки степные,
И в них, обживаясь, рожали детей,
Живя ожиданием радостных дней.

Отары овец вольно степью гуляли.
Стрельцы в диких уток, не целясь, стреляли.
Коржи, капустняк, пирожки много лет
В домах подавали к столу на обед.

Богатство соленых озер удивляло
И больше ценилось чем рыба и сало,
Но стоило небу всплакнуть, сея грусть,
Удача пускалась, как барыня, в путь.

И, полон расстроенных чувств от потери,
Стоял Перекоп без надежды и веры,
Как будто сто молний внезапно вошли
В телесную ткань присивашской земли.

Томилось неверием слабое эхо,
Оставив один на один человека,
С проблемой – как жить, не теряя себя,
Когда злою мачехой смотрит судьба.

И люд, покидая обжитое место,
Идет, спотыкаясь, на зов благовеста,
Заметив однажды на небе звезду,
Что может исполнить любую мечту.

На свете счастливых мгновений так много.
А жизнь – это только земная дорога,
И, если идти только прямо вперед,
Есть шанс, что однажды тебе повезёт:


Увидеть в степи зарю алого цвета
В ладонях шершавого знойного лета,
И встретить рождение нового дня
За боль и страдания жизнь не виня.

        III

Земля – колыбель всех живущих народов,
Где дышится сердцу легко и свободно.
Любое насилие в виде войны.
Приходит на землю в лице сатаны.

В страданиях наших: и боль, и отвага.
Однажды в душе пережитого страха,
Но, если мы вместе, сплотившись, живем,
Никто не разрушит построенный дом.

История помнит, столетия знают:
Как воля к победе народ окрыляет,
Как в Крымской войне устоял Перекоп,
Рукой вытирая отчаянья пот.

Подводы, отряды … медсестры, солдаты…
Души напряженье не ради награды,
А ради защиты Отчизны своей
От ставших угрозой чужих кораблей.

Когда Севастополь сражался в осаде,
На севере Крыма, в тылу, были склады.
И миру известный хирург Пирогов
Солдатские жизни спасал словно Бог.

Тяжелые пушки тащили верблюды.
За ними тянулись военные люди,
Как связка исписанных кем-то страниц,
Где не было судеб и не было лиц.

Победа – восторг. Поражение – мука.
А в целом война – умным людям наука
В открытии тайны всего бытия,
Где жизнь не всегда субъективное Я.

Не может быть взгляд дальновидным и верным
Пока человек сам не будет примером,
Пока, отделяя себя от других,
Не видит, не слышит слепых и глухих.

Война – не простое желание драться.
Война – всегда поиск и способ меняться.
В пути к исполненью заветной мечты
На самом тяжелом отрезке пути.

Земля Перекопа не есть исключенье.
И вся ее жизнь – это боль и терпенье
За волю и правду идти до конца,
Неся в себе силу щита и меча.


Ни раз, отбивая удар за ударом,
Жила степь под гнетом… пылала пожаром,
Но вновь возрождалась, как Феникс из тла,
И хлебом опять колосились поля.

В Крыму комитеты. В Армянске советы.
Повсюду эсеры, повсюду кадеты.
И вот, наконец, был объявлен декрет,
Где Крым стал советским и красным на цвет.

Гонимые властью буржуи бежали,
Оставив на память богатые шали.
Тому, кто был беден и шел по судьбе
Свой дух закаляя в жестокой борьбе.

Не всем было сладко от ветреной вьюги.
Немели от холода ноги и руки.
Активное солнце, дожди невпопад
Меняли земли переменно наряд.

Тревоги тех дней не давали покоя.
И было в том времени что-то такое,
Что трудно сегодня всем сердцем принять,
И боль вековую с собой увязать.

То конница «красных», то «белых» отряды,
То выстрел по цели, то гром канонады…
У всех тогда было одно на уме:
Остаться живым на германской войне.

Но стоило немцам уйти восвояси,
В Крыму стал Деникин вершителем власти,
И страшно подумать, что было при нем
В крутой перестрелке за каждым углом…

На смену одним приходили другие,
По способу жизни, как звери лесные,
Но жизнь деликатно решала вопрос,
Стирая с лица следы пролитых слез.

Армянский Базар становился сильнее.
Советская власть в регионе вернее.
И люд облегченно вздохнул – боль прошла,
Что было, то было – такая судьба.

Под валом разрухи проблемы, что мухи,
Бывают пожестче иной оплеухи:
Цветет беспризорность, и тень от лица   
Бьет в самое сердце острее ножа

В бандитских руках черной меткой нажива.
Не знает покоя плакучая ива.
Собаки, сцепившись, рвут шерсть на клочки,
И бьются, аж перья летят, петухи.

В глазах огонек недоверия пляшет –
Не верит он больше ни вашим, ни нашим
И носит в себе яркой вспышкой мечту –
Все грешники будут когда-то в аду.

Армянск, Перекоп, потоптавшись в сторонке,
Как птицы степные по краю воронки,
В ответ, засучив высоко рукава,
Боролись активно за жизнь и права.

Шло время. Листом пожелтевшей тетрадки
Бежал лист осенний… Менялись порядки.
И темные пятна гражданской войны,
Остались в пределах суровой зимы.

В советское время художники слова
С Москвы приезжали. Пылилась дорога.
И вал Перекопский, воспетый в стихах.
Был памятью тем, кто остался в веках.

Еще горизонт мирным небом светился,
Как снова война, переменчива в лицах,
Стояла фашисткой у «Крымских ворот»
С призывом к немецким солдатам — Вперед!

Советский солдат был соперником равным.
Готовился к бою, залечивал раны,
И снова, и снова в дыму на заре
Себя отдавал перекопской земле.

Земля же, как мать, защищая ребенка,
Вздыхала и плакала вместе с ним громко,
Мечтая о том, что все дети ее
Пройдут испытание жизни огнем.

Борьба была долгой, война была трудной.
Всего было много…  И в залпе орудий
Ей слышался голос озер и степей,
Как плач бесконечно любимых детей.

Нимало в те дни было пролито крови.
Рычали собаки, мычали коровы…
И где-то внутри затаившийся страх
Земле говорит: - чужеземец твой враг.

Три года войны в оккупации были
Большим испытанием воли и силы
Во имя победы стоять до конца
И выжить на смертном одре палача.

Ни страхи войны, ни большие потери
Не стали конвульсией праведной веры.
Победа пришла, и сады зацвели,
Как будто и не было вовсе войны.

И только Земля каждый день утром ранним,
Соленой слезой омывая все раны,
Опять и опять вспоминает парней,
Что были ядром сумасшедших тех дней.

Сегодня на сердце другие тревоги.
По-новому смотрят степные дороги.
Живет своей жизнью Армянск. Перекоп
Растаял в тумане военных дорог.

Армянск прошел путь от села до поселка,
Меняя уклад, пережил перестройку,
И городом стал, когда «Крымский ТИТАН»
Вошел в жизнь степи, как «стальной» капитан.

Пульсирует время. Меняются формы.
Другие свободы. Другие реформы.
И степь, обнажаясь в своей простоте,
Всем сердцем стремится к заветной мечте.

В полях добрый колос в лучах колосится.
Прохладою дышит в канале водица.
И молодцем смотрит зеленый Армянск,
Как жизни степной путеводный маяк.

И вал, не дающий потомкам покоя
По внешнему виду и способу края,
Земле отдает свой нижайший поклон
Из самых глубоких прошедших времен.

Пускай в новой жизни не будет осечки.
И в храме не гаснут зажженные свечи,
Как клятва людей: никогда не забыть
Кто в крымской степи вечным сном мирно спит.

                            18.06.10



Комментарии


Лиза
Глубокая и содержательная поэма, которая коснулась не только жителей Армянска, но и всего человечества.Это прошли все народы планеты Земля. Поэма супер!!!!!!



назад | оглавление | вперед

комментарии

имя
2+1=(словом)
Комментарий
книги

Всепрощение
Всепрощение


Дорога до храму
Дорога до храму


Молитва о земле
Молитва о земле


Перекопская земля
Перекопская земля




Другие произведения
1. Тривиальный мир
2. Вдвоем
3. Смысловая голограмма
4. Наши "тараканы" ...
5. Смешные "черепашки"
6. Крест
7. Если жить не для себя
8. Чудаки
9. Дождь смывает все следы
10. Хвиля

Рейтинг литературных сайтов www.topavtor.com


Copyright © Вера Север. 2011-2016.